Одновременно с поисками в области современной архитектуры Яков Чернихов в конце 1920-х начале 1930-х гг. создает цикл «Живописной архитектуры», куда вошли «Архитектурные сказки», «Архитектурная романтика», «Старые города», «Архитектура деревянных строений», «Мельницы». В своих «Сказках» Чернихов не только воссоздает атмосферу известных нам стилей прошлого, как в композициях на тему старой Италии или древнерусского зодчества, но и реконструирует архитектуру давно исчезнувших городов, будь то древний Вавилон или строения Неолита.
Фантазия его проникает в глубочайшие пласты архитектурного творчества забытых и полузабытых народов, возрождая не только архитектуру прошлых эпох, но и будто бы возможные фантазии тех зодчих, чьи имена, увы, не сохранило время. Это сны наяву, «воспоминания о будущем». Если в нашем знании архитектура эпохи Возрождения и вся последующая ее история неотделима от архитектурных фантазий Леонардо да Винчи и Пиранези, Булле и Мендельсона, Сант-Элиа и русских конструктивистов, то архитектуру более ранних периодов мы узнаем лишь по реальным постройкам. «Мы не знаем и никогда уже не сможем узнать, о чем они мечтали, строители древности, какие миры и композиции возникали в их сознании. Ибо трудно представить себе, что архитектор во все времена мыслил лишь категориями канона. Наверное, всегда были архитекторы, которые, как бы они ни назывались и в каких бы условиях ни работали, мечтали и фантазировали о большем, нежели могли осуществить.»
Я, конечно, далеко зашел в своей фантазии… но полагаю, что вся моя фантазия ни в какой степени не охватила всего того богатства форм, разнообразия и содержания, какие были в действительности
«Я хотел увидеть и убедиться на действительных фактах, какой получится эффект претворения в наглядных, видимых образах „неограниченной и беспредельной фантазии“. Это настоятельное желание у меня появилось вследствие того, что я мыслил себе, что нормальный мозг человека никогда не сможет создать абсурда, как бы ни была „фантастична“ архитектурная продукция зодчего. В своих „хотениях“ я допускал и большее — абсолютную оторванность от реального мира… — переключение в область утопий, иллюзий и эфемерных представлений. Я искал архитектуру всех времен, эпох и народов. Я углубился в самые сокровенные места измышлений и фантастики. Я обнаружил невиданные сокровищницы представлений и перенес себя и зрителя в мир неведомых, острых и интереснейших переживаний. Наряду с этим я часто слышал по своему адресу от лиц, коим не было известно о моих новых экспериментах, о том, что мои работы идут в плоскости одной фантастики, оторванной от действительности. Мнения многих сводились к тому, чтобы я оставил свои „беспочвенные“, хотя и красивые, искания и стал бы заниматься тем самым „реальным — действительным проектированием“, которым занимаются все. Несмотря на то, что отжившая архитектура ни с конструктивной, ни с какой-либо другой точки зрения не может быть нами использована, все же она представляет один из интереснейших этапов архитектурного пейзажа. Возврат к глубоким минувшим временам путем только образно- графических построений выявляется у нас потребностью к живописным процессам архитектурного содержания и контраста современному механизированному искусству строительства. От самых примитивных архитектурных строений: глинобитных, тростниковых, деревянных, каменных и прочих, и до сложных стилевых я добивался того, как „оформляется пространство“, как оно „орнаментативно обрабатывается“
Я избрал тематику архитектурных сказок потому, что нашел необходимым осуществить на практике результат «безудержного фантазирования» и посмотреть к чему это приведет
