Дегенеративная эстетика: Веймарская республика, нацистская Германия и визуальный язык Мэрилина Мэнсона

Многие артисты и художники обращаются к историческим событиям, подчёркивая их связь с современностью. Визуальные образы политической власти, массовой мобилизации и культурных запретов позволяют переосмысливать символы прошлого, критиковать общественные нормы и ставить вопрос о границах допустимого в искусстве.Подобный подход встречается в творчестве Мэрилина Мэнсона, который поднимает сложные вопросы устройства общества конца XX — начала XXI века, выражая свои идеи в гротескной, иногда скандальной форме. Примером служит альбом The Golden Age of Grotesque, в котором автор размышляет об ограничении свободы культуры и искусства, обращаясь к вопросам власти, коллективной идентичности и допустимого в искусстве. Визуально эти идеи выражены через образы Веймарской республики и Германии 1930-х годов.

Гипотеза: обращаясь к визуальному языку кабаре Веймарской республики, эстетике массового подчинения и образам, связанным с нацистской Германией, Мэрилин Мэнсон делает гротескное высказывание о противоречиях американского общества начала XXI века. Исторические визуальные отсылки позволяют ему исследовать механизмы массовой культуры, конструирования коллективной идентичности и ограничения свободы художественного выражения.Объект исследования — визуальные образы в клипах Мэрилина Мэнсона начала XXI века.Предмет исследования — способы переосмысления эстетики кабаре Веймарской республики, визуальных приёмов нацистской пропаганды и политики ограничения искусства в клипах и визуальных материалах Мэнсона.Методология: сравнительный визуальный анализ позволит выявить сходства и различия между историческими образцами и клипами Мэнсона; анализ взаимодействия видеоряда и символики — рассмотреть клипы как комплексные произведения искусства; культурно-исторический анализ — соотнести визуальные решения с контекстами Веймарской республики, нацистской Германии и США начала 2000-х годов.

Выборка исследования включает клипы «mOBSCENE» (2003) и «This Is the New Shit» (2003), выступление «Antichrist Superstar», визуальные материалы альбома «The Golden Age of Grotesque» и работы Мэнсона совместно с Готфридом Хельнвайном. Они отобраны для анализа гротеска, телесности, театрализации, массовых сцен и образов тоталитарной власти. Для сравнения привлекаются фильм Лени Рифеншталь «Triumph of the Will» (1935), материалы выставки «Дегенеративное искусство» (Entartete Kunst, 1937), а также плакаты, иллюстрации и фотографии Веймарской республики. Эти источники позволяют сопоставить эстетику кабаре, визуальный язык пропаганды и способы политического контроля над искусством, не предполагая тождества их функций.

Обоснование выбора источников. Книга Мела Гордона «Voluptuous Panic: The Erotic World of Weimar Berlin» используется для изучения эротической культуры и кабаре Веймарской республики. Эссе Сьюзен Зонтаг «Fascinating Fascism» составляет теоретическую основу анализа фашистской эстетики и её связи с телесностью, подчинением и массовым зрелищем. Материалы Энциклопедии Холокоста Мемориального музея Холокоста США помогают реконструировать нацистскую культурную политику и историю выставки «Дегенеративное искусство».
Исследования «Рок-исполнитель в массовой культуре», «Философия в творчестве Мэрилина Мэнсона», «I Am Your Faggot Anti-Pope»: An Exploration of Marilyn Manson as a Transgressive Artist» используются для изучения публичного образа артиста, трансгрессивности и визуальной репрезентации телесности. Официальный сайт Готфрида Хельнвайна и материалы альбома служат источниками визуальных материалов и сведений о сотрудничестве художников. Internet Archive используется для доступа к фильму «Triumph of the Will» и покадрового сравнения визуальных решений.

Берлинские кабаре 1920-х годов не были просто местами для развлечений — они транслировали эстетику «упадка как искусства». На сцене конвенциональная красота заменялась деформацией. Популярностью пользовались экспрессионистские скетчи, злой, циничный юмор конферансье и мрачные перформансы.

В клипе Мэнсона mOBSCENE так же присутствует эстетика кабаре: девушки танцуют в облегающих нарядах, напоминающих военную форму, но при этом на их лице изображены жуткие шрамы и улыбки, что может символизировать осознание скорого и мрачного изменения в обществе.

Другая тема клипа — телесность и сексуальность. Тело в веймарской культуре, по описанию Гордона, было одновременно травмированным и гиперсексуализированным [8]; культивировалась не идеальная, а естественная, несовершенная или гиперболизированная телесность. Мэнсон поддерживает эту идею, показывая в клипе разные и не идеальные тела (в основном женские), подчеркивает усталость от общепринятых норм красоты.

Кроме того, книга подробно описывает феномен так называемых «голых танцев» (Nackttanz). В клипе Мэрилина Мэнсона мы находим его в эстетике бурлеска в исполнении Диты Фон Тис. Почти обнаженная девушка с идеальным телом танцует в бокале абсента с кубиком сахара, что отсылает к полной раскрепощенности и ощущения, что жизнь предназначена для веселья и кутежа.

В своих клипах Мэнсон соединяет эстетику Веймарской республики и нацистской Германии 1930-х. В эссе Сьюзен Зонтаг «Магический фашизм» [4] описаны основные визуальные особенности фашистской эстетики на примере творчества режиссера Лени Рифеншталь. Она создавала пропагандистские фильмы для аппарата власти в фашистской Германии. В ее фильме «Триумф воли» масса людей представляется как элемент декорации и упорядочивается: параллельно пышным парадам и массовым выступлениям важна геометрия во всем. Зонтаг пишет, что фашистское искусство воспевает подчинение, отказ от критического мышления и зачарованность смертью. Она же замечает, что фашизм подменяет политику зрелищем и культом лидера [4].

То же с телом: особое место занимает сценическая одежда (форма) музыканта, который вдохновляется кожаными тканями, ремнями и милитаризированной эстетикой.Зонтаг объясняет популярность нацистской формы (кожа, сапоги, ремни) не только в поп-культуре, но и в БДСМ-субкультурах тем, что фашизм предлагает соблазнительный образ господства и подчинения [4]. Образ Мэнсона строится из андрогинности, фетиш-моды, латекса, кожи и элементов военной формы (например, знаменитая фуражка).

Помимо этого, он прибегает к экспрессивным и харизматичным жестам, позволяющим привлечь внимание толпы, что также встречается в публичных выступлениях времен правления Третьего Рейха.Так Мэнсон использует эротическую и экстравагантную притягательность насилия и контроля, но превращает её в гротескный кошмар для консервативного общества.

Термин «дегенеративное искусство» сформировался после прихода к власти нацистской партии Германии, что означало искусство, которое не выражало собой внешнюю мощь и силу (по мнению Гитлера и его приближенных), а значит, не могло быть частью будущей сильной Германии [2]. В это понятие попали работы таких художников как Мондриан, Лисицкий, Франц Марк, Кокошка, а также направления — кубизм, дадаизм, сюрреализм и другие. По нацистской идеологии, такие работы могли создавать только люди с преступным складом ума, а само искусство отражало неустроенность, упадок и пацифизм послевоенной демократии.