концепция


Слева: Съемочная группа с камерой на передвижной платформе во время натурных съемок. Справа: Операторская группа за работой с камерой на рельсовой установке.
Во второй половине 1920-х годов в голливудском кино получили развитие различные способы движения камеры: горизонтальное и вертикальное перемещение, движение в глубину пространства и сложные комбинированные траектории. Для их реализации применялись операторские платформы, рельсовые системы, подъемные и подвесные конструкции. Внедрение синхронной звукозаписи в конце десятилетия изменило условия съемки: шум работающей камеры требовал звукоизоляции, а громоздкое оборудование затрудняло ее перемещение.
Проблема исследования заключается в противоречии между развитием подвижной камеры в позднем немом кино и техническими ограничениями раннего звукового производства. При этом движение камеры не исчезло полностью. Уже в 1929–1930 годах разрабатывались конструкции, позволявшие совмещать его с записью звука.Исследовательский вопрос: как изменились типы движения камеры и способы их технической реализации в голливудском кино при переходе от немого к звуковому производству?
Гипотеза: внедрение синхронной звукозаписи осложнило техническую реализацию сложных перемещений камеры, однако разработка звукоизоляционных кожухов и мобильных операторских установок позволила преодолеть часть этих ограничений. Переход к звуку рассматривается как период технической перестройки операторской практики.
Цель исследования — выявить основные типы движения камеры в позднем немом Голливуде и проследить их трансформацию в первые годы звукового кино.Основной материал составляют семь фильмов. Немой период представлен картинами «Плоть и дьявол» (К. Браун, 1926), «Студенческий принц в Старом Гейдельберге» (Э. Любич, 1927), «Восход солнца» (Ф. В. Мурнау, 1927), «Седьмое небо» (Ф. Борзейги, 1927) и «Последний приказ» (Й. фон Штернберг, 1928). Переход к звуковому кино рассматривается на примере фильмов «Аплодисменты» (Р. Мамулян, 1929) и «Бродвей» (П. Фейош, 1929).
Метод исследования — сравнительный визуальный анализ конкретных эпизодов. Движения камеры рассматриваются по направлению и характеру перемещения: горизонтальное, вертикальное и комбинированное. Особое внимание уделяется изменению композиции, масштаба изображения и положения камеры относительно персонажей и декораций.
Анализ кадров сопоставляется с исследованиями Якоба Нильсена и Кристин Томпсон, а также с историческими публикациями журнала American Cinematographer, посвященными операторскому оборудованию периода перехода к звуку.
Структура включает три главы. Первая рассматривает горизонтальное перемещение камеры: приближение, отдаление и движение вдоль объектов. Вторая посвящена вертикальному движению, изменению высоты точки съемки и масштаба пространства. Третья анализирует комбинированные траектории, объединяющие несколько направлений или последовательную смену характера движения внутри одного плана.В каждой главе сопоставляются эпизоды позднего немого и раннего звукового кино. В заключении рассматривается влияние синхронной звукозаписи на технические условия съемки и сохранение подвижности камеры.
[1] горизонтальное движение
При поступательном движении камера меняет свое положение относительно объектов. В отличие от панорамирования, при котором аппарат поворачивается вокруг неподвижной точки, здесь изменяются расстояния до элементов пространства. В результате одни объекты выходят из кадра, другие становятся видимыми, а соотношение переднего и заднего планов меняется.
В голливудском кино второй половины 1920-х годов подобные перемещения применялись как самостоятельный способ организации изображения. [4]


«Плоть и дьявол» («Flesh and the Devil», реж. К. Браун, 1926). Последовательные кадры сцены с гостями на банкете.
Кристин Томпсон выделяет в «Плоти и дьяволе» горизонтальное движение камеры. В таком проходе положение аппарата относительно декорации постоянно меняется: пространство раскрывается не сменой нескольких неподвижных ракурсов, а перемещением точки съемки.
При покадровом сопоставлении важно проследить, какие персонажи последовательно входят в изображение и покидают его. Именно изменение их положения относительно границ кадра позволит описать траекторию движения. [4]


«Плоть и дьявол» («Flesh and the Devil», реж. К. Браун, 1926). Отдаление камеры во время дуэли, изменение масштаба фигур в кадре.
В сцене дуэли камера быстро отдаляется от персонажей. Согласно описанию Томпсон, движение завершается очень дальним общим планом: дуэлянты оказываются за противоположными границами изображения, а дым от выстрелов появляется внутри кадра.
В начале движения пространство определяется положением участников дуэли. По мере отдаления их фигуры перестают занимать центральное место в композиции. Конечный кадр сохраняет место действия, но уже не содержит самих дуэлянтов. [4]


«Студенческий принц в Старом Гейдельберге» («The Student Prince in Old Heidelberg», реж. Э. Любич, 1927). Приближение камеры к портрету короля.
В начальной сцене фильма Любича группа мужчин встает, приветствуя портрет короля. Камера движется вперед над их головами и останавливается на крупном изображении портрета. В ходе движения персонажи, первоначально занимающие пространство кадра, уступают место изображению короля.
Здесь перемещение камеры связывает два композиционных состояния: группу людей и объект, на который направлено их действие. Переход осуществляется внутри движения, без необходимости сразу менять точку съемки монтажом. [4]


Слева: «Плоть и дьявол» («Flesh and the Devil», реж. К. Браун, 1926). Отдаление камеры во время дуэли. Справа: «Студенческий принц в Старом Гейдельберге» («The Student Prince in Old Heidelberg», реж. Э. Любич, 1927). Приближение камеры к портрету короля.
В «Плоти и дьяволе» отдаление камеры расширяет видимую область пространства и выводит участников действия за пределы изображения. В «Студенческом принце» приближение, напротив, сокращает видимую область и выделяет один объект.
Оба движения изменяют композицию внутри плана, но приводят к противоположным результатам. В первом случае изображение переходит от персонажей к окружающему пространству, во втором — от группы персонажей к отдельному предмету. [4]


«Восход солнца» («Sunrise: A Song of Two Humans», реж. Ф. В. Мурнау, 1927). Последовательные кадры движения камеры вслед за персонажем.
В болотном эпизоде «Восхода солнца» камера сопровождает мужчину, направляющегося на встречу с женщиной. В начале движения маршрут камеры связан с перемещением персонажа через декорацию. Изменение точки съемки позволяет последовательно показывать участки пространства, через которые он проходит.
Однако камера не остается постоянно привязанной к фигуре мужчины. Нильсен отмечает, что в дальнейшем ее движение отделяется от маршрута персонажа. [2]


«Восход солнца» («Sunrise: A Song of Two Humans», реж. Ф. В. Мурнау, 1927). Камера отклоняется от маршрута мужчины и продолжает движение.
В продолжении болотного эпизода камера отделяется от движения мужчины и следует собственной траектории. Это отличает план от обычного сопровождения персонажа, при котором камера сохраняет приблизительно постоянное положение относительно него.
Внутри одного движения меняется принцип организации изображения: сначала положение камеры определяется маршрутом человека, затем камера самостоятельно раскрывает пространство впереди него. Такое изменение позволяет объединить сопровождение действия и показ пространства в пределах одного плана.[2]


«Последний приказ» («The Last Command», реж. Дж. фон Штернберг, 1928). Горизонтальное движение камеры вдоль строя солдат.
В «Последнем приказе» камера перемещается вдоль выстроенных солдат. Нильсен обращает внимание на однонаправленность проходов и отсутствие дополнительных панорамных поворотов. Камера последовательно показывает фигуры, расположенные вдоль линии строя.
В отличие от движения к отдельному объекту, здесь конечная точка не становится единственным композиционным центром. Основой плана служит последовательное прохождение вдоль повторяющихся элементов изображения. [2]
Слева: «Восход солнца». Движение камеры вслед за мужчиной в болотном пейзаже. Справа: «Последний приказ». Горизонтальное перемещение камеры вдоль строя солдат.
В «Восходе солнца» траектория камеры первоначально связана с перемещением отдельного персонажа. В «Последнем приказе» камера движется вдоль группы фигур, расположенных в определенном порядке.
В первом случае отношение камеры к персонажу меняется в ходе плана. Во втором движение организовано относительно ряда объектов. Сопоставление показывает, что поступательное перемещение может быть связано как с действием отдельного персонажа, так и с пространственным расположением группы. [2]
В эпизоде «Аплодисментов» камера отдаляется от Эйприл и монахини, находящихся в монастыре. По мере движения назад увеличивается видимая область помещения. Нильсен подчеркивает, что отдаление продолжается дольше, чем необходимо для первоначального обозначения места действия.
Таким образом, движение не завершается сразу после появления достаточного пространственного контекста. Изменение композиции продолжается внутри того же плана. [2]
«Аплодисменты» («Applause», реж. Р. Мамулян, 1929). Последовательные кадры движения камеры по монастырскому коридору вслед за персонажами.
После продолжительного отдаления камера в «Аплодисментах» ненадолго меняет направление и приближается к персонажам. Это короткое движение вперед завершается монтажным переходом.
В пределах одного плана совмещены два противоположных направления: сначала видимая область пространства увеличивается, затем начинается обратное изменение дистанции. В отличие от движения к портрету в «Студенческом принце», приближение здесь не завершается длительной фиксацией нового композиционного состояния. [2]
Слева — «Восход солнца»; в центре — «Последний приказ»; справа — «Плоть и дьявол».












