Как украсть искусство?

За последние десятилетия из музеев и галерей по всему миру исчезали картины Ренуара, Рембрандта, Пикассо, Ван Гога, Моне и Матисса. Иногда воры действовали вооруженной группой, иногда — при помощи сотрудников музея, а иногда просто разбивали окно и уходили. Если собрать такие истории вместе, становится понятно: у музейных краж есть прописанный сценарий.

Вы о ней слышали, вы о ней читали и много раз видели, и да, ее тоже уже успели украсть. 21 августа 1911 года Винченцо Перуджа, бывший сотрудник Лувра, вынес «Мону Лизу» из музея под белым халатом и целых два года хранил ее у себя в квартире. Благо, картину нашли, и, вернувшись, она стала одной из главных жемчужин Лувра. За два года многие парижане приходили в Лувр и смотрели на пустое место, где раньше висела Джоконда да Винчи. Все закончилось прозаично, в декабре 1913 года похититель попытался продать картину местному антиквару, который сразу же вызвал полицию.

После каждого крупного ограбления журналисты спрашивают музей, сколько стоили украденные произведения. Обычно сначала называют огромную сумму, а затем добавляют: настоящая ценность бесценна, ведь речь идет о культурном наследии. Получается парадокс. Если произведение действительно бесценно, его невозможно оценить — но именно стоимость становится первым вопросом после кражи.

Некоторые произведения словно специально испытывают музейную охрану. Так, «Крик» Эдварда Мунка украли дважды: в 1994 году из Национальной галереи Норвегии, а десять лет спустя — из Музея Мунка, причем прямо в часы работы. Похожая судьба была у «Маков» Ван Гога — первый раз их украли из музея в Каире в 1977 году, нашли спустя десять лет, а затем снова украли в 2010-м. Настоящим рекордсменом стал «Портрет Якоба де Гейна» Рембрандта — его похищали четыре раза. Кажется, чем известнее произведение, тем привлекательнее кажется добыча — так, для преступника само имя Рембрандта или Ван Гога выглядит как обещание большой награды.

Что делать после с украденным произведением — интересный вопрос. Так, просто нельзя выставить такой актив на аукцион. Информация о пропавших произведениях быстро попадает в международные базы, а провенанс каждой работы тщательно изучается. Бывший сотрудник ФБР Джефф Келли считает, что украсть картину — самая простая часть в воровстве, сложнее от нее потом избавиться. При этом такая ситуация возникает чаще с произведениями искусства — драгоценности, например, можно разобрать и продать по частям.

Большинство громких произведений рано или поздно возвращаются. «Крик» нашли через два года, работы Ван Гога тоже удалось обнаружить, а украденную картину Пикассо из Сан-Паулу нашли всего через несколько недель.

Но есть исключение — ограбление музея Изабеллы Стюарт Гарднер в Бостоне в 1990 году. Двое мужчин в форме полицейских проникли в музей, связали охранников и украли тринадцать произведений, среди которых были работы Рембрандта и Вермеера. Картины не нашли до сих пор, пустые рамы до сих пор висят на стенах музея — как памятник тому, что исчезло.

Кино любит представлять вора как интересного интеллектуала, который ради удовольствия крадет условного Моне, а затем рассматривает его в роскошной квартире. В реальности все гораздо прозаичнее. По оценке Келли, около 80% музейных краж связаны с людьми, имеющими доступ внутрь: сотрудниками или их знакомыми. В 2023 году скандал с кражами прогремел в Британском музее, тогда выяснилось, что куратор Питер Хиггс украл экспонаты на миллионы евро. Но многие случаи остаются секретными, потому что музеям проще скрыть проблему, чем объяснять провал собственной системы безопасности.

В 2005 году Бэнкси тайно установил в Британском музее собственную работу — кусок бетона с изображением первобытного человека и тележки из супермаркета. Рядом он разместил музейную табличку и ушел. Это было ограбление наоборот: художник не вынес предмет из музея, а принес его туда.

В 2024 году похожую акцию попытался провести бразильский художник Иле Сартуци. Он сделал копию старинной монеты и задумал заменить ею оригинал, а настоящий предмет положить в ящик для пожертвований. В итоге акция превратилась в фильм о границе между подделкой, кражей и художественным жестом.

У музея есть постоянная проблема: он должен быть одновременно открытым для посетителя и защищенным от него. Искусственный интеллект может стать спасением для музеев. Современные камеры способны не просто записывать происходящее, а анализировать поведение людей: замечать тех, кто необычно долго находится у окна, двери или конкретного экспоната.

Но проблема существует и в частных домах. Владельцы могут тщательно защищать дорогие часы, но оставлять картину стоимостью в миллион долларов на стене с обычной домашней сигнализацией. Получается парадокс: чем привычнее произведение для владельца, тем меньше он воспринимает его как вещь, которую нужно защищать.

Вокруг краж искусства существует целая система: страховые компании, полиция, СМИ, коллекционеры, преступники и кино. Нам нравится сам сюжет ограбления. Мы можем осуждать вора, но одновременно следить за ним с любопытством и даже немного болеть за него. Однако романтика заканчивается там, где начинается реальная потеря. Украденная картина — не просто товар, исчезнувший с рынка, но вместе с этим из публичного пространства исчезает часть визуальной истории.

В мире, где изображение произведения можно мгновенно увидеть на экране, физический объект становится только важнее. Его можно скопировать, отсканировать, показать миллионам людей — но нельзя полностью заменить. Поэтому пустая рама в музее остается не просто следом преступления. Она напоминает, что искусство существует не только как изображение, но и как вещь, которая может исчезнуть.