I
Смерть и власть
Всякая власть конечна. Даже самый могущественный правитель смертен. Его могущество ограничено временем, обстоятельствами и признанием современников и потомков. Посредством памятников, регалий, архитектуры и церемоний власть может представлять себя как порядок, существование которого не зависит от жизни отдельного правителя. Человек постоянно сталкивается не только с действием власти, но и с ее образом. Власть существует в законах, институтах и отношениях, однако становится доступной чувственному восприятию через знаки, пространства, ритуалы и изображения.
Все краткотечно и вскоре начинает походить на миф, а затем предается и полному забвению. И это я говорю о людях, в свое время окруженных особенным ореолом. Что же касается остальных, то стоит им испустить дух, чтобы «не стало о них и помину». Что же такое вечная слава? — Сущая суета.
Эти слова принадлежат римскому императору — человеку, обладавшему одной из величайших форм политической власти своего времени. И всё же он признавал, что ни могущество, ни общественное признание не способны избавить человека от забвения.

Эжен Делакруа | Последние слова императора Марка Аврелия | 1844 Конная статуя Марка Аврелия | 176–180 годы н. э.
На картине Эжена Делакруа Марк Аврелий умирает. Его тело утрачивает силу, а власть должна перейти к преемнику. В бронзовой статуе император, напротив, сохраняет своё величие спустя столетия. Его властное положение выражено позой всадника и жестом adlocutio — обращением к окружающим.Власть выражается в образах, вызывающих страх, внушающих уважение и создающих впечатление величия. Через эти образы человек воспринимает не только конкретного правителя, но и представление о порядке, превосходящем отдельную личность.В книге «Два тела короля» Эрнст Канторович исследует средневековое представление о двойственной природе королевской власти. В исследованной им доктрине, можно различать Естественное тело короля — смертное, подверженное старению, болезням и слабости; и Политическое тело короля — символическое воплощение королевского достоинства и непрерывности института власти. Отсюда возникает главный вопрос исследования:
Каким образом власть, воплощенная в смертном человеке, посредством эстетического образа предстает надличной и непреходящей силой, способной вызывать страх, уважение и переживание возвышенного?
II
От силы к авторитету
Власть способна пережить своего носителя. Правители сменяют друг друга, но установленные ими институты, законы и традиции могут продолжать действовать. Однако сама возможность передачи власти ещё не объясняет, почему люди признают за кем-либо право повелевать.Подчинение можно обеспечить угрозой наказания, но власть не всегда нуждается в непосредственном применении силы. Перед государем склоняют голову, решениям судьи следуют, приказы военачальника выполняют. Иногда подобные действия совершаются без принуждения.
Почему человек, способный сопротивляться, добровольно отказывается от сопротивления?
Александр Кожев в работе «Понятие власти» предлагает рассматривать власть через отношение действующего лица к тому, на кого направлено его действие. Подобный подход встречается и у Платона. В первой книге «Государства» Сократ в диалоге с Фрасимахом рассматривает правление как ремесло, которое, подобно врачеванию, направлено не на благо самого мастера, а на благо того, кому оно служит. В случае правителя — на благо подвластного.Однако Кожева интересует не столько назначение власти, сколько само условие ее существования. Для него принципиально, что властное действие не встречает сопротивления со стороны человека, который способен сопротивляться, но сознательно отказывается от этого.Авторитет предполагает не отсутствие возможности сопротивляться, а отказ от её осуществления. Человек признает определенное превосходство другого и допускает его вмешательство в собственные действия.
Третье мая 1808 года | Франсиско Гойя | 1814 Принуждение, возможность сопротивления уничтожена.
Papers, Please | Lucas Pope | 2013 Люди, ограничены административными процедурами.
Авторитет существует не только благодаря качествам повелевающего, но и благодаря признанию тех, кто ему подчиняется. При этом признание не обязательно означает любовь или нравственное одобрение.Авторитет зависит от отношения подвластных к тому, кто повелевает. Утрата признания может уничтожить авторитет, даже если правитель сохраняет возможность принуждать людей к исполнению своей воли.
Властелин колец: Возвращение короля | 2003 Церемония общественного признания нового государя.
Великий диктатор | Чарли Чаплин | 1940 Сатирическое разрушение образа правителя.
Авторитет и право не всегда идут рука об руку. Закон допускает принудительное исполнение решений даже вопреки воле человека. Авторитет же предполагает отсутствие сопротивления самому властному действию.Поэтому законность и авторитет не совпадают. Законный правитель может утратить признание, а человек без официальной должности — обладать значительным авторитетом.
Если авторитет предполагает признание, возникает вопрос: что именно люди признают в том, кому подчиняются?
Кожев выделяет четыре чистых типа власти: Отца, Господина, Вождя и Судью. Каждый обладает особым основанием превосходства.▸Власть Отца опирается на происхождение и предшествование; ▸Господина — на признанное превосходство, связанное с риском и борьбой; ▸Судьи — на беспристрастность и справедливость; ▸Вождя — на способность предвидеть и направлять.Эти типы позволяют различать способы обоснования подчинения, не сводя власть к одному универсальному свойству.
Слева направо, сверху вниз:
Пожар в Борго (фрагмент) | Рафаэль Санти | 1514 Отец. Власть прошлого
Сдача Бреды | Диего Веласкес | 1635 Господин. Власть настоящего
Суд Соломона | Никола Пуссен | 1649 Судья. Власть справедливости
Аллегория благоразумия | Тициан | около 1550–1565 Вождь. Власть будущего
Власть Отца связана с происхождением: отец предшествует сыну и является причиной его существования.В политической жизни подобный авторитет проявляется через традицию и преемственность. Правитель может обладать властью не вследствие собственных заслуг, а благодаря принадлежности к определённой династии.
Семья Генриха VIII | Неизвестно | ок. 1545 Семейный портрет как публичный образ династической преемственности. Hollow Knight | Team Cherry | 2017 Образ Бледного короля как власть прошлого, сохраняющая присутствие в архитектуре погибшего королевства.
Власть Господина Кожев связывает с гегелевским отношением господина и раба, возникающим в борьбе за признание. Однако господство нельзя свести к физической силе. Победа становится основанием авторитета лишь постольку, поскольку превосходство победителя признаётся побеждённым.Это различие особенно заметно в изображениях капитуляции и триумфа, где непосредственное насилие прекращено, но отношения превосходства сохраняются.
Верцингеториг складывает оружие перед Цезарем | Лионель Руайе | 1899 Сдача Гранады | Франсиско Прадилья | 1882 Семья Дария перед Александром | Паоло Веронезе | 1565–1567 Колонна Траяна: сцена капитуляции даков | Неизвестно | 113 год н. э.
Власть Судьи основана на признании его справедливости и беспристрастности.Судья обладает авторитетом, пока его решение воспринимается как независимое от личных интересов. Отсюда возникает характерная символика правосудия, заменяющая конкретного человека.


Правосудие (слева) и Несправедливость (справа) | Джотто ди Бондоне | 1306
Власть Вождя связывается со способностью видеть дальше других, предугадывать события и предлагать направление совместного действия.Вождь пользуется авторитетом потому, что другие признают за ним способность вести их. Следовательно, его власть обращена к будущему, которое еще предстоит осуществить.
Свобода, ведущая народ | Эжен Делакруа | 1830 Пол приводит федайинов к присяге | Джон Шёнхерр | 1978 Наполеон на перевале Сен-Бернар | Жак-Луи Давид | 1801 Петр I | Валентин Серов | 1907

Четыре типа Кожева — это аналитические модели. В действительности они часто соединяются в одном человеке.Монарх может быть наследником династии, военным победителем, предводителем народа и верховным судьей. Его положение поддерживается несколькими основаниями для признания.Однако эти основания могут противоречить друг другу, и поэтому, внешнее единство властного образа может скрывать внутреннюю неоднородность авторитета.
*Фронтиспис к книге Томаса Гоббса Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского | Абрахам Босс | 1651
Кожев рассматривает наследование, назначение и избрание как способы передачи уже существующего авторитета следующему их носителю.Особое значение здесь приобретают политические церемонии, которые представляют смену человека как продолжение установленного до него порядка.Однако сам ритуал не гарантирует признания. Он придает передаче власти осязаемую форму, но не заменяет условий, от которых зависит ее авторитет.Ритуалы и символы связывают конечную жизнь правителя с историей института, который способен пережить его. Но иногда происходит и обратное: личность становится настолько значимой, что её имя превращается в обозначение самой власти. Так произошло с именем Гая Юлия Цезаря, от которого впоследствии произошли титулы «цезарь», «кайзер» и «царь».В подобных случаях личное имя перестаёт принадлежать исключительно человеку и становится частью политического языка.
Но каким образом признанное превосходство становится видимым?Происхождение, военная победа, предвидение и справедливость не обладают собственной внешней формой. Политическая культура придает им чувственное выражение через символы, церемонии, изображения и архитектуру.Образ власти не только обозначает положение правителя, но и организует пространство между ним и подданными. Одни возвышаются над другими, занимают центральное место и получают право повелевать, другие склоняются, отступают и подчиняются.Так социальная иерархия приобретает эстетическую форму.





















