Саша: мотивационное письмо

Александра Дорофеева — институциональный строитель, процессуальный художник, активистка и исследовательница из Железногорска, Курская область. Окончила МГУ и Эстонскую академию художеств. Основательница ЦСИ «Цикорий».

Ключевые понятия, с которыми работает Саша, — это проникновение, иррелевантность и уязвимость. Она инициирует неоднозначные ситуации через спектр методов: проникновение в системы (попытки стать мэром города, министром культуры и студенткой местной художественной школы), гонзо-издательство, неоднозначные сайт-специфичные инсталляции, случайные объекты и сомнительные партиципаторные форматы.

MA in Urban Studies, Estonian Academy of Arts, Tallinn (2018)
MA exchange year in Urban Design, RMIT University, Melbourne (2017)
Бакалавр истории и теории искусств, МГУ им. Ломоносова (2015)

ещё:

Курс по графическому дизайну, Holystick x SKVOT (2021)
Профпереподготовка «Преподаватель МХК» (2020)
Icelandic Academy of arts, Reykjavik Performance workshop (2018)

Я непрерывно училась искусству всю жизнь — в школе искусств, на искусствоведческом факультете МГУ, в Эстонской академии художеств, Мельбурнском технологическом институте и на различных курсах. Каждая из институций знакомила меня с разными правилами, в рамках которых искусство существует как система ценностей. Я видела, как академическая строгость может давать опору, а может душить; как свобода эксперимента может освобождать, а может оставлять угнетенным. Моей большой идеей было создание Железногорской академии художеств (ЖАХ). Радикальная, смешная, идеальная и невозможная — возникла в моей голове раньше железногорских биеннале и ЦСИ.

Меня всегда привлекало изобретение новых концепций и форм — гонзо-кураторства, случайных объектов как художественного метода, работы на грани институции и не-институции. Моя практика никогда не была индивидуальной: в Железногорске я создала и вела большой экспериментальный массив ЦСИ «Цикорий» — арт-площадку, которая в 2018 — 2022 была противоречивым явлением: и утопией, и большим региональным проектом. Оглядываясь назад, я понимаю, что индивидуальные художественные практики зачастую соскальзывали в созидающее-коллективные.

Кроме визионерства, Цикорий долгое время был центром прикладных небольших образовательных программ: я приглашала дизайнеров, художников и кураторов из Москвы и других регионов (и даже стран) делиться опытом в рамках недельных интенсивных лабораторий. Я считала необходимым питать и развивать местную среду, чтобы в какой-то момент здесь появились профессионалы, с которыми можно было бы выстраивать работу другого уровня.

С другой стороны, я проникала в реальную образовательную систему — преподавала английский в школе и историю культуры в художественном техникуме имени Дейнеки, пытаясь понять, почему система, когда-то прогрессивная, сегодня угасла. Очевидные ответы меня не устраивали. Проникновений было достаточно: я поступала на живописца в этот же самый колледж, подавала документы на позицию главы города и начальника управления культуры и участвовала в конкурсу губернаторского резерва. Поражения порождали исследования. Этот двойной опыт — изнутри и снаружи — сформировал моё понимание того, что искусство и образование требуют гибкости, доверия к случайному и готовности пересматривать правила.

Моя студийная практика живописи также возникла из необходимости найти собственный язык вне институционального давления, и на данный момент существует как поле для экспериментов и наблюдений. Однако именно этот опыт — исследование досистемного взгляда, работа с неакадемической оптикой и попытка понять, как рождается визуальное высказывание без опоры на канон — я хочу перевести в разряд «школы». Мне важен процесс перевода личной практики в метод, который может быть применён в работе с другими. В том числе за этим я прихожу в магистратуру: чтобы нащупать способы, как моя лаборатория для самой себя может стать чем-то для других.

В целом, сейчас я на этапе осмысления массива своего опыта, трансформации его из интуитивного в рефлексивный. Программа «Современные технологии преподавания дизайна и искусства» видится мне тем местом, где моя практика встретится с возможностью её оформить и передать дальше — как способ мышления и действия в искусстве и образовании. Кроме этого, я очень нуждаюсь в профессиональном сообществе, наставничестве, среде, в которой я могу продолжать рождать новое. Я так устала быть одиноким генерирующим реальности партизаном.