Великая французская революция — коренной перелом не только в истории Европы, но и во всей мировой культуре. Она разрушила феодальный строй и подорвала основы европейского абсолютизма, положив в основание государственного устройства суверенитет нации и принципы свободы, равенства и братства. Революция также породила новую эстетику — искусство стало активным орудием политической борьбы, инструментом формирования новой национальной идентичности и средством распространения революционных идей. Наш таймлайн описывает путь Франции от философского Просвещения до наполеоновского переворота, показывая, как культура сопровождала, опережала и осмысляла каждую веху этой бурной революционной драмы.
1715–1789 годы
Просвещение
Николя де Ларжильер. Вольтер в возрасте двадцати четырех лет. Фрагмент. 1718–1724
Философское движение XVIII века, известное как Просвещение, заложило интеллектуальный фундамент Великой французской революции. Французские мыслители — Вольтер, Шарль Луи Монтескьё, Жан-Жак Руссо, а также энциклопедисты во главе с Дени Дидро — подвергли беспощадной критике абсолютную монархию, церковную догматику и сословные привилегии. Вольтер выступал за свободу совести и слова, Монтескьё в «Персидских письмах» сатирически обличал деспотизм, а Руссо в трактате «Об общественном договоре» описал теорию народного суверенитета, написав в 1767 году: «Мы приближаемся к эпохе кризиса, к веку революций». Идеи просветителей о естественных правах человека и разделении властей проникли в умы образованной буржуазии и части дворянства, создав идейную почву для грядущих потрясений.
Культурное наследие Просвещения вышло далеко за рамки философских трактатов. Вольтер и Руссо были крупнейшими писателями своего времени — именно их романы и повести формировали предреволюционное обществоенное сознание. Энциклопедический проект Дидро и Д’Аламбера систематизировал всё знание эпохи, став своеобразным фундаментом просвещённого разума. В изобразительном искусстве возник неоклассицизм, обращавшийся к античным идеалам гражданственности и героизма, предвосхищавшим грядущий революционный пафос. Салонная живопись Жака-Луи Давида, ещё до революции прославлявшая римских героев («Клятва Горациев», 1784), уже несла в себе зёрна республиканского духа, которые взойдут в годы революции.
1774–1792 годы
Людовик XVI
Антуан-Франсуа Калле. Людовик XVI в коронационном облачении, с королевскими регалиями и крестом ордена Святого Духа. 1778–1779
Людовик XVI взошёл на французский престол в 1774 году, унаследовав от своего деда Людовика XV разорённую войнами и расточительством казну. Новый король был человеком доброго сердца, склонным к слесарному делу и охоте, но совершенно неспособным к решительным государственным реформам. К 1780‑м годам финансовый кризис стал катастрофическим: государственный долг достиг 4,5 миллиардов ливров, а дефицит бюджета превышал 100 миллионов ежегодно. Попытки министров финансов — Тюрго, Неккера, Калонна — провести налоговые реформы и обложить налогами привилегированные сословия наталкивались на яростное сопротивление аристократии.
Эпоха Людовика XVI — это время контрастов между угасающим рококо и наступающим неоклассицизмом. Придворное искусство последних лет Старого режима сохраняло лёгкость и гедонистическую направленность, но вокруг всё громче звучали голоса, требовавшие серьёзности и соблюдения морали. Литература предреволюционных лет изобиловала политическими памфлетами, разоблачавшими коррупцию и деспотизм; получили широкое распространение запрещенные книги, критикующие королевскую власть. Сам Людовик XVI тоже был страстным читателем и коллекционером книг — но богатая библиотека не спасла его от политической слепоты. Вынужденный созвать Генеральные штаты (впервые с 1614 года), он неосознанно сам начал революцию, которая погубит и его королевство, и его самого.
Жак-Луи Давид. Клятва в зале для игры в мяч 20 июня 1789 года
5 мая 1789 года в Версале открылись Генеральные штаты, созванные королем для преодоления финансового кризиса. Депутаты третьего сословия, представлявшие 98% населения страны, столкнулись с оскорбительной для них процедурой раздельного голосования, в котором их голоса почти ничего не значили против голосов духовенства и аристократии. 17 июня депутаты третьего сословия провозгласили себя Национальным собранием, заявив, что представляют всю нацию. 9 июля Собрание объявило себя Учредительным, приступа к выработке новой конституции. Это был акт беспрецедентного политического дерзновения: депутаты, по сути, совершили государственный переворот, отказавшись подчиняться воле короля и присвоив себе высшую законодательную власть.
Культурное значение деятельности Национального собрания трудно переоценить. 26 августа 1789 года Собрание приняло Декларацию прав человека и гражданина — документ, ставший манифестом нового мира. Этот текст, вдохновленный идеями Руссо и американской Декларацией независимости, провозглашал свободу, собственность, безопасность и сопротивление угнетению естественными правами человека. Дебаты в Собрании превратились в грандиозный политический театр: речи Мирабо, аббата Сийеса и других ораторов записывались и распространялись по всей стране, формируя новую политическую культуру. В Париже и провинциях возникали политические клубы, где обсуждались новости из Версаля; газеты и памфлеты множились с невиданной скоростью, превращая политику в массовое зрелище и создавая новую публичную сферу.
14 июля 1789 года
Бастилия
Взятие Бастилии 14 июля 1789 года. Холст, масло. Около 1789–1791
14 июля 1789 года восставшие парижане, обеспокоенные слухами о стягивании королевских войск к столице, двинулись к крепости-тюрьме Бастилии, чтобы захватить оружие и порох. После нескольких часов обороны гарнизон крепости капитулировал, и народ освободил находившихся там заключённых. Падение Бастилии — символа королевского деспотизма и произвола — стало сигналом к всенародному восстанию. Король был вынужден признать Национальное собрание и вернуть из эмиграции Неккера. Этот день стал началом Великой французской революции, а 14 июля до сих пор ежегодно отмечается во Франции как национальный праздник.
Взятие Бастилии вдохновило немало произведений искусства. Уже в 1789 году появились первые гравюры и картины, изображающие штурм крепости; они распространялись по всей Европе, превратив это событие в широкоизвестный символ освобождения. В литературе Бастилия стала метафорой угнетения и несвободы — её падение описывалось в стихах, памфлетах и первых исторических хрониках революции. В народной культуре закрепился образ «доброго» народа, сокрушающего «злую» крепость; песни и водевили прославляли героев 14 июля. Сама крепость была в считанные дни разрушена до основания, а её камни разошлись по всей Франции как реликвии новой эры, символически означачающие смерть старой Франции — и рождение новой.
Жак-Луи Давид. Смерть Марата. 1793. Фрагмент
Жан-Поль Марат, врач по образованию и радикальный публицист, стал одним из самых влиятельных голосов революции. С 1789 года он издавал газету «Друг народа», где с беспощадной язвительностью разоблачал врагов революции и требовал самых суровых мер против них. Марат пользовался огромной популярностью среди санкюлотов — парижской городской бедноты, ремесленников и мелких лавочников, которые стали главной движущей силой наступающего террора. 13 июля 1793 года Шарлотта Корде, молодая дворянка-жирондистка, проникла к Марату в дом и заколола его кинжалом в собственной ванне. Эта смерть превратила Марата в мученика революции.
Культ Марата стал важнейшим явлением революционной эпохи. Художник Жак-Луи Давид создал знаменитую картину «Смерть Марата» (1793) — аскетичное, почти иконописное полотно, на котором убитый революционер предстаёт как светский святой, принесённый в жертву за народ. Эта картина стала главным визуальным манифестом якобинской эстетики, объединяющей классическую строгость с революционным пафосом. Литература прославляла Марата в одах и революционных песнях; его имя было начертано на зданиях и монументах. Санкюлоты же вошли в историю не только как политическая сила, но и как новый тип героя — простолюдина, вооруженного пикой, одетого в карманьолу и вершащего историю. Их образ закрепился в гравюрах, лубочных картинках и театральных постановках, став символом народного гнева и революционной энергии.
Жан-Жозеф Франсуа Тассер. Исключение жирондистов 31 мая 1793–1800. Гравюра
Политическая группировка жирондистов весной–летом 1791 года начала складываться вокруг салона супругов Ролан и кружка депутатов от департамента Жиронда во главе с Пьером Верньо. К ним примкнули журналист Жак-Пьер Бриссо (бриссотинцы), философ Кондорсе и другие. Сторонники личной свободы и поклонники демократической теории Руссо, жирондисты стали пламенными защитниками революции, которую желали перенести и за границы Франции. Они пришли к власти после свержения монархии 10 августа 1792 года. Их умеренная политика и нерешительность в экономических вопросах привели к конфликту с радикальными якобинцами-монтаньярами.
Народное восстание 31 мая — 2 июня 1793 года, организованное монтаньярами и санкюлотами, лишило жирондистов власти. Часть депутатов была арестована, а 31 октября 1793 года 21 жирондист, включая Бриссо и Верньо, были гильотинированы по приговору Революционного трибунала. Жирондисты отличались блестящим красноречием, но не имели ни организаторского таланта, ни партийной дисциплины. Их культурное наследие связано с литературными салонами — особенно салоном мадам Ролан, оставившей знаменитые «Мемуары». В XIX веке их образ как трагических героев, погубленных собственной революцией, был увековечен в восьмитомной «Истории жирондистов» Альфонса де Ламартина (1847), а также в романах и пьесах романтиков, в которых они изображались идеалистами, павшими жертвой террора.
21 января 1793 года
Казнь Людовика XVI
Противостояние восставших и Людовика XVI в Тюильри 20 июня 1792 года. Гравюра
После свержения монархии 10 августа 1792 года и провозглашения республики в сентябре того же года, судьба Людовика XVI была предрешена. В декабре 1792 года Конвент начал суд над бывшим королём, обвинив его в заговоре против свободы нации и в тайных сношениях с врагами Франции. 15 января 1793 года 387 депутатов, проголосовавших за смертную казнь, против 384 депутатов, проголосовавших за другие наказания, перевесом всего в три голоса решили участь монарха. 21 января 1793 года в 10 часов 20 минут утра на площади Революции (ныне — Согласия) лезвие гильотины оборвало жизнь Людовика XVI, которого революционеры именовали просто «гражданином Капетом».
Казнь короля стала культурной и политической травмой, разделившей Европу. Она вызвала шок при всех европейских дворах и привела к созданию первой антифранцузской коалиции. В искусстве эта сцена немедленно нашла отражение во многих гравюрах и лубочных картинках, которые распространялись по всей Европе, вызывая у одних ужас, у других — ликование. В литературе появились десятки памфлетов и поэм, оплакивающих «мученика» или прославляющих «торжество справедливости». Сама гильотина, до этого относительно малоизвестное орудие, стала главным символом революции — и одновременно предметом культурной рефлексии, появляясь в карикатурах, театральных постановках и даже в моде (женщины носили броши в виде гильотины). Английский поэт Уильям Вордсворт и другие романтики осмысливали казнь Людовика XVI как трагическую веху, знаменующую крушение старого мира и рождение новой, пугающей эпохи.
