Видения ада: хоррор и философия в фильме «Лестница Иакова»

Рубрикатор
Сюжет
Философская составляющая или больше, чем триллер-хоррор. История создания и более внимательное прочтение.
Страх и тревога: чем «Лестница Иакова» пугает
Телесность
Сюжет
«Лестница Иакова» рассказывает историю Джейкоба Сингера, ветерана Вьетнамской войны, который пытается вернуться к обычной жизни в Нью-Йорке. Он работает почтальоном, живёт с коллегой Джеззи и старается справиться с воспоминаниями как о войне, так и о прошлых отношениях и детях, один из которых трагически погиб. Однако его повседневная реальность постепенно начинает разрушаться: Джейкоб видит пугающие образы, сталкивается с необъяснимыми явлениями и замечает вокруг себя странных, искажённых существ.
Герой не может понять, что происходит с ним и окружающим миром. Его преследуют воспоминания о войне, видения демонических существ, пугающие фигуры в метро и больничные кошмары. Граница между реальностью, воспоминаниями и галлюцинациями становится всё менее различимой. Джейкоб пытается найти рациональное объяснение происходящему, но чем активнее он ищет ответы, тем сильнее погружается в атмосферу паранойи и ужаса, где война будто бы никогда и не кончалась.
Философская составляющая или больше, чем триллер-хоррор. История создания и более внимательное прочтение.
Однако помимо вышеупомянутого способа прочтения сюжета и истории главного героя, есть и более сложный, путь к пониманию которого стоит начать с истории фильма.
Примечательна история сценариста Брюса Рубина, то, как он пришел к написанию сценария «Лестницы Иакова». В тех интервью, которые он давал уже после выхода фильма, он говорил о его собственном опыте употребления психоделиков, после передозировки которыми ему открылась мистическая сторона и те измерения жизни и смерти, которые повлияли на его творчество: он не смог «найти ничего в западных учениях, где бы говорилось об этом», тогда он обратился к восточным религиям, преимущественно — к тибетскому буддизму, и принял решение отправиться в паломничество по Индии и Непалу, где он смог бы найти учителя, который помог бы ему «понять, что произошло, потому что он попал в мир, намного больший, чем мир, который мы знаем на опыте, гораздо более обширный и внутренний».
Идея же самой «Лестницы Иакова» пришла к нему во сне, пока он ехал в поезде нью-йоркского метро. Позже он сказал: «„Мне приснился сон, в котором я выхожу из поезда и оказываюсь в ловушке на станции метро без выхода“, — говорит он. „Я понимаю, что единственный выход — через темный туннель метро в какой-то ужасный ад. Но я должен совершить это путешествие, потому что в конечном счете это путь к моему собственному освобождению“.
На сюжет фильма повлиял также рассказ Амброуза Бирса «Происшествие на мосту через Совиный ручей»: там герой также увязает в своем бессознательном перед его казнью через повешение («Он воображает, что веревка порвется, и он уйдет. Он встречает женщину и бежит назад, чтобы найти ее, и как только они обнимаются, он чувствует сильное напряжение в шее, и он свисает с моста»).
Так Рубин загорелся идеей соединить мотив из рассказа Бирса с Тибетской книгой мёртвых. Сценарий был написан уже в начале 80-х, но Рубин долгое время не мог найти режиссера, который бы согласился снимать по нему фильм; позже проектом заинтересовался Эдриан Лэйн, став режиссером картины. Рубин и Лэйн смогли наладить связь, и гибкость в диалоге начала менять сценарий для его адаптации к современности: «Рубин хотел вызвать ад по-настоящему грандиозным, старомодным способом. Лайн хотел чего-то более современного, более страшного».
Как говорил сам Рубин, во время написания сценария и его адаптации для съемок, он решил трансформировать сюжет и «расширить его, чтобы иметь дело с путешествием души с момента признания ею своей смерти до момента ее переживания этой смерти, прохождения через настоящий момент умирания. Я почерпнул такое путешествие из „Тибетской Книги Мертвых“ и идеи о переходе в бардо, когда человек переходит от восприятия ясного света к последнему моменту освобождения. Лестница Иакова — это бардо путешествия». Чтение «Бардо Тхёдол» начинается перед самой смертью, во время чтения душа находится всё ещё на месте (возможно, правомерно говорить о том, что это предсмертный опыт перед перерождением-переходом-возвращением).
«И из этого начала возникать больница как ад», — говорит Рубин. «В каком-то смысле для человека 20-го века больница — это его последнее пристанище. И это очень пугающее место для людей». Главное, к чему авторы хотели их подвести, — это необходимость рефлексии жизни через неизбежность смерти; как сказал позже Рубин: «меня не волнует, ненавидят ли это люди, но я не хочу, чтобы они просто игнорировали это».
Но как авторы нашли точку опоры для зрительского внимания? Ей стал Вьетнам, а, точнее, война, которая продолжалась там с 1955 по 1975 год.
Страшный опыт участия во Вьетнамской войне становится для героя опытом жизни и опытом смерти.
В связи со Вьетнамской войной в фильме затрагивается еще одна тема — тема воздействия на разум человека тех или иных веществ, использование которых также является одной из сторон жизни людей, прошедших через эту войну.
Говоря о «Лестнице Иакова», можно выделять несколько уровней понимания фильма: от, например, критики наркотиков и их употребления, до путешествия по пространству Бардо из Тибетской книги мёртвых.
Но не стоит упускать тот факт, что фильм нередко трактуют через христианскую оптику, к которой отсылает само название «Лестница Иакова» (Лестница явилась библейскому патриарху Иакову во сне). Имена некоторых героев также отсылают к христианству: Сара (Сара), Иезавель (Джеззи) и Гейб (вероятно, Гавриил)).
Примечательны и те книги, которые находятся «в кадре» на столе героя: «A Witches Bible. Sabbaths», «Demonology», «The Roots of Evil», «The Stranger Albert Camus», «Childbirth in America».
















