Не пригласили на собеседование (анализ картины Пизанелло)

Столь непривычную для готики уравновешенность можно объянсить следующим образом: во-первых Пизанелло могли не предупредить, что его живопись относится к готическому направлению. Сам же художник в 1440-е годы находился при одном из самых просвещенных дворов Италии первой половины XV века. Передовые находки как Флорентийских, так и заальпийских мастеров становились предметами внимательного изучения и бурного обсуждения в гуманистических кругах, процветавших в Ферраре при династии д’Эсте.

Одной из влиятельнейших фигур в этих кругах был и упомянутый ранее Леон-Баттиста Альберти. Изложенные им в трактатах «Об архитектуре» и «О живописи» идеи стали своебразным теоретическим каноном изобразительного искусства среднего и высокого Возрождения. Именно Альберти вводит в отношении к живописи понятие «композиции», ранее применявшееся к тексту. Согласно Альберти в основе изображения должна лежать «historia» (некий сюжет, ясно воспринимаемый благодаря последовательному разбору на отдельные составляющие), раскладывающаяся на тела. Тела, в свою очередь, раскладываются на члены, а члены на поверхности. В данном случае изображение («historia») буквально уподобляется сложному предложению («периоду») в риторике: период состоит из простых предложений, предложения из словосочетаний, словосочетания из слов. Уже знакомый читателю Майкл Баксандалл видит идеалогического наследника Альберти в Мантенье. Его фрески становятся образцовым применением идей композиции на пратике. Пизанелло же для Баксандалла предстаёт антипримером нового учения, представителем предыдущего поколения художников, живописцем во вкусе гуманистов прошлой эпохи: «Сквозь призму compositio вытеснение Пизанелло Мантеньей и тем более вытеснение формы триптиха формой святого собеседования относятся к тому же действию, что и вытеснение прозы Гуарино произведениями Георгия Трапезундского: dissolum становилось compositum». Однако основой для такого сопоставления служат именно фрески Пизанелло, даитруемые 1433-38 гг. Написанная же около 1445 года картина уже вполне соответствует обновлённым эстетическим воззрениям итальянских гуманистов. И тот же самый переход от триптихов к «Святым Собеседованиям» произошел непосредственно в творчестве самого Пизанелло, а не сместил его.