концепция
Стремительное развитие массовых медиа и глобализации привело к более близкому контакту любого отдельно взятого человека с людьми, имеющими власть. Разрыв, который существовал ранее, эпическая дистанция сокращается: у президентов, как и граждан, есть социальные сети, их имидж курируется маркетологами. Так например выборы 2024 года в США (Камала Харрис vs Дональд Трамп) показали себя как войну социальных сетей, где команда Харрис вела активную кампанию в TikTok для привлечения самой молодой электоральной аудитории. Фотографии меня и моих друзей попадают в одну ленту с фотографиями известных людей, размывая границы между тем, что раньше бы назвали «высоким и низким». Поведение и образ в социальных сетях стало своеобразным социальным ритуалом и почти настолько же реально, как поведение в оффлайн-пространствах.
Тем не менее своим имиджем правители были озабочены всегда. Парадный портрет (выдающейся личности) — понятный и устоявшийся в истории искусства жанр. В этом исследовании я ставлю перед собой цель выявить визуальный язык, который конструирует миф о важности объекта съемки.
Чтобы они почувствовали себя непринуждённо, я сажусь на пол. Это перераспределение власти. Проявите скромность и пойдите навстречу человеку — и он откликнётся вам взамен.
Взаимодействие между фотографом и его объектом — это игра, уступка за уступку. Во многих примерах чувствуется напряжение, уже заранее заложенное тем фактом, что был сконструирован единый образ. Официальная фотография может и исторически была использована как пропаганда[2].
Исследование разделено на три части. Первая посвящена портретному изображению великого человека. В ней я рассматриваю как формируется миф, как художник работает с уже существующим мифом, какую полемику он ведет со своим объектом. Во второй главе я рассматриваю репортажную съемку и фотографии великих людей во множественном числе, «высшее общество». В этом меня интересует то, как фотографы работают с темой недостижимости, секретности, оторванности. В третьей, заключительной части, я смотрю на портреты «маленьких людей», которые являются представителями власти. Здесь выстраивается полемика с первой главой. Художники тут развенчивают образ власти, очеловечивают и абсурдируют объекты фотографии.
Понятия «великий» и «маленький» в исследовании отчасти следуют тому, как представляют своих героев фотографы. Сопоставляя главы, я хочу увидеть, какие визуальные приёмы конструируют авторитет, а какие делают его неловким, высмеивают. Используемая мной структура: от отдельной фигуры к группе, а затем к обезличенному человеку внутри системы власти помогает рассмотреть не один тип портрета, а разные отношения между образом, статусом и зрителем.
глава 1 — «президентский» портрет


Хироши Сугимото, Елизавета I (слева), Елизавета II (справа), 1999 г.
Хироши Сугимото фотографирует музейные восковые фигуры королев. Фотография сразу же вызывает чувство, что что-то не так. Фигуры застывшие, морщины кажутся неестественными, но воск все же способен обмануть, может такая неестественность свойственна королевским персонам.


Синди Шерман, Без названия, 2008 г. (слева); из серии Исторические портреты, 1990 г. (справа, фрагмент)
Здесь тяжело обойтись без Синди Шерман, которая также заигрывает с понятием правды, которая создает Кэмп-изображения[3] аристократов, деконструирует символы власти, ее образ.
Кристофер Андерсон, портрет Стивена Миллера, 2025 г.


Кристофер Андерсон, портреты Сюзи Уайлз и Джэй Ди Вэнса, 2025 г.
В ряд к воску и неестественности встают фотографии администрации Белого дома США. Политики выглядят нелепо, фотографии построены на множестве мелких несоответствий, таких как заваленный кадр, обрезанная картина, торчащие из розетки провода, виднеющийся в темном проходе человек, оттопыренный будто пойманный в моменте палец Вэнса.
Энни Лейбовиц, Королева Елизавета II, 2007 г.
Интересным мне кажется сравнить портреты Королевы Елизаветы и Дональда Трампа. На обеих фотографиях подчеркнуто одиночество героев. Оба находятся в собственном интерьере: королева в Букингемском дворце, Трамп — в своей башне. Золото в случае Трампа лезет наружу, а его лицо точечно подсвечено, он словно пойман. Золото в интерьере королевы же не настолько активно как тени и ее черный плащ. Богатство убранства таинственно растворяется. Ее фигура статна но одинока. Фотограф помещает ее в правую часть, смотрящей как бы через плечо, что показывает как интерьер тоже в каком-то смысле довлеет над ней.
Надав Кандер, Дональд Трамп II, 2016 г.


Дэн Уинтерс, «Президент Джордж В. Буш», без года
Буш на своем портрете предстает нарочито романтическим героем. Он стоит в поле, собрались тучи, а сухая трава будто расходится под его ногами.
Ирвин Пенн, Король Густав VI Адольф, 1964 г.
На этих двух портретах Ирвин Пенн играет с дистанцией. Король Генрих сфотографирован некомфортно близко, видна каждая морщина, жест руки как будто дополнительно стесняет нагруженный кадр. Хичкок (не президент, но в любом случае легендарная фигура) выглядит отстраненным, закрытым, собранным. Может слегка враждебном в то, как он смотрит через плечо и сцепляет руки в замок. Складки пиджака усиливают напряжение фигуры.
Ирвин Пенн, Альфред Хичкок, 1947
Президентский портрет — устоявшийся жанр, с которым заигрывают фотохудожники, зачастую создавая карикатурные, уничижительные кадры. Высказывание конструируется на стыке визуальных решений, принятых фотографом, и существующего публичного имиджа человека. Правдивость здесь не имеет смысла, не стоит как цель.
глава 2 — репортажи, высшее общество
Эрих Заломон, Вторая гаагская конференция о репарации, 30 января, утренние часы, 1930 г.
Эрих Заломон — фотокорреспондент, который одним из первых запечатлел внутренние собрания политиков. В отличие из примеров первой главы, это не постановочная, а непосредственная фотография, свойство которой — документальность. Фотограф обращает взгляд, выхватывает сюжеты. Несмотря на документальность, он все еще имеет возможность конструировать миф, образ.
Эрих Заломон, Уильям Рэндом Херст, 1930 г.


Модел Лизетта, из серии «Английская набережная, Ницца», 1934–1937 гг.
Лизетта фотографирует богачей и аристократов французской Ривьеры. Герои предстают эксцентричными, иногда враждебными по отношению к камере, иногда наоборот ее приветствующие.




